“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.”
“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.
В темные времена пишутся детские книжки. И вообще – книжки. Не знаю, зачем. Мне кажется, они должны писаться вопреки всему. Это важно. Найдется ли кому их читать? Не знаю…Никто не знает. Никто не даст ответа на этот вопрос. Ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Знаю одно, – для меня нелепая Крошечная Пани Агата – это придуманный (и очень настоящий) мир, в котором я могу перевести дыхание. Отсидеться. Хотя бы немного. Для чего, спросите вы? Чтобы жить.”
В наличии
25,00 €
В наличии
“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.”
“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.
В темные времена пишутся детские книжки. И вообще – книжки. Не знаю, зачем. Мне кажется, они должны писаться вопреки всему. Это важно. Найдется ли кому их читать? Не знаю…Никто не знает. Никто не даст ответа на этот вопрос. Ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Знаю одно, – для меня нелепая Крошечная Пани Агата – это придуманный (и очень настоящий) мир, в котором я могу перевести дыхание. Отсидеться. Хотя бы немного. Для чего, спросите вы? Чтобы жить.”
“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.”
“…смешная, нежная, присыпанная сахарной пудрой и цветочной пыльцой, книжечка. Она о том, что “вне жизни” бывает еще одна, воображаемая. И здесь я не изменила ребенку в себе. Я ухватилась за пресловутую соломинку. За тонкие ножки Крошечной Пани. За ее шарфик, пелеринку, шляпку и башмачки.
В темные времена пишутся детские книжки. И вообще – книжки. Не знаю, зачем. Мне кажется, они должны писаться вопреки всему. Это важно. Найдется ли кому их читать? Не знаю…Никто не знает. Никто не даст ответа на этот вопрос. Ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Знаю одно, – для меня нелепая Крошечная Пани Агата – это придуманный (и очень настоящий) мир, в котором я могу перевести дыхание. Отсидеться. Хотя бы немного. Для чего, спросите вы? Чтобы жить.”
| Вес | 0,300000 кг |
|---|---|
| Габариты | 0,000000 × 0,000000 см |
Отзывы
Отзывов пока нет.