Его рассказы — это не только рассказанные истории. Это письма из прошлого, где каждый герой несёт в себе тень реального человека. Иногда это старик, который спорит с Б-гом у стены, иногда — женщина, прячущая свою душу в коробке из-под мацы. Шехтер не боится смешивать святое со смешным. Он может заставить раввина смеяться, а клоуна — молиться. Его стиль — прогулка по канату между мистикой и иронией, между идишским фольклором и современной тоской. Он пишет, потому что иначе бы исчез. Его тексты —способ остаться, даже когда всё вокруг меняется. Он — летописец тех, кого забыли, и голос тех, кто боится говорить. Если бы Яков Шехтер был книгой, эту книгу нужно было бы не поставить на полку, а носить с собой, как амулет. И если в этой книге что-то выглядело бы неправдой — значит, оно было бы слишком правдивым, чтобы стать реальным.
In stock
20,00 €
Его рассказы — это не только рассказанные истории. Это письма из прошлого, где каждый герой несёт в себе тень реального человека. Иногда это старик, который спорит с Б-гом у стены, иногда — женщина, прячущая свою душу в коробке из-под мацы. Шехтер не боится смешивать святое со смешным. Он может заставить раввина смеяться, а клоуна — молиться. Его стиль — прогулка по канату между мистикой и иронией, между идишским фольклором и современной тоской. Он пишет, потому что иначе бы исчез. Его тексты —способ остаться, даже когда всё вокруг меняется. Он — летописец тех, кого забыли, и голос тех, кто боится говорить. Если бы Яков Шехтер был книгой, эту книгу нужно было бы не поставить на полку, а носить с собой, как амулет. И если в этой книге что-то выглядело бы неправдой — значит, оно было бы слишком правдивым, чтобы стать реальным.
Его рассказы — это не только рассказанные истории. Это письма из прошлого, где каждый герой несёт в себе тень реального человека. Иногда это старик, который спорит с Б-гом у стены, иногда — женщина, прячущая свою душу в коробке из-под мацы. Шехтер не боится смешивать святое со смешным. Он может заставить раввина смеяться, а клоуна — молиться. Его стиль — прогулка по канату между мистикой и иронией, между идишским фольклором и современной тоской. Он пишет, потому что иначе бы исчез. Его тексты —способ остаться, даже когда всё вокруг меняется. Он — летописец тех, кого забыли, и голос тех, кто боится говорить. Если бы Яков Шехтер был книгой, эту книгу нужно было бы не поставить на полку, а носить с собой, как амулет. И если в этой книге что-то выглядело бы неправдой — значит, оно было бы слишком правдивым, чтобы стать реальным.
| Weight | 0,500000 kg |
|---|---|
| Dimensions | 0,000000 × 0,000000 cm |
Reviews
There are no reviews yet.